У этого человека есть все: места в первых десятках хит-парадов Европы и Америки, огромные гонорары, которые обычно платят лишь поп-звездам (джазовых музыкантов с такими деньгами можно пересчитать по пальцам), уважение великих джазменов – от Майлза Дэвиса и Уэса Монтгомери до Херби Хенкока — и конечно, талант. Для полного счастья не хватало, пожалуй, лишь концерта в Кремле. И вот он на подходе.

Джордж Бенсон – гитарист, который играет так называемый smooth-jazz (вообще-то к этому стилю больше подходит принятое кое-где на Западе определение поп-джаз), однако его ценят и весьма серьезные музыканты. Немудрено, Бенсон – исполнитель-универсал высочайшего класса. Одинаково легко он справляется и с приторными соул-балладами, и с виртуозным пулеметной скорости хард-бопом, и с фанком, и с мягким блюзом, и еще с десятком жанров, на которые он каждый раз набрасывает флер своего индивидуального стиля.

Начиналось все скромненько и со вкусом: молодой гитарист появился на одном из ранних сольных альбомов Херби Хенкока, когда тот не помышлял еще ни о каких джаз-роковых экспериментах, а играл высококачественный, но ничем особенно не выделяющийся мейнстримовский джаз. Так же тогда звучала и гитара Бенсона – немножко похоже на Тэла Фарлоу, немножко – на Гранта Грина, слегка на то, чуть-чуть на се, приятно, но без особой выразительности. Свой стиль он нашел позже, когда стал вторым гитаристом в группе у легендарного Уэса Монтгомери.

Монтгомери был гитарист-загадка: впервые взяв в руки инструмент в безнадежно солидном для профессионального музыканта возрасте, чуть ли не в двадцать лет, он получил первые ангажементы года через два, а уже через пять лет играл у самого маэстро Лайонела Хэмптона. Однако Монтгомери прославился не этой фантастической эволюцией, не виртуозностью и даже не красивейшим, каким-то медовым, звуком своей гитары. Монтгомери научил джаз правильно адаптировать под себя поп-музыку, делая ее более интеллигентной, но не придавая ей излишней заумности. Его кавер-версии песен «Битлз» до сих пор – и справедливо – периодически всплывают в джазовых хит-парадах. Монтгомери неожиданно умер в 1969-м, и его манера игры и стиль по наследству перешли к Бенсону.

Тот начал достойно: чтобы в 1970 году выпустить альбом Another Side of Abbey Road, шаг за шагом перепевающий знаменитый альбом «Битлов» на джазовый лад и украшенный знаменитой обложкой, где группа Бенсона переходила известную лондонскую улицу в противоположном направлении, нужна была немалая смелость. Пластинка вышла симпатичной, Бенсон привлек внимание публики, которая стала с удовольствием ходить на его концерты и фанатеть от интерпретаций поп- и рок-классики, вроде Unchained Melody или California Dreaming.

С начала 70-х карьера Бенсона шла по нарастающей: прорыв в мировые поп-чарты в 1973-м (опять с переработкой рока – знаменитой психоделическоцй баллады «Белый кролик»), 1974-м и 1976-м, когда он завоевал несколько «Грэмми» подряд, многочисленные звуковые дорожки для голливудских блокбастеров и телесериалов, неожиданный успех серьезной, чисто джазовой пластинки Collaboration, сделанной совместно с другим поп-джазовым гитаристом Эрлом Клафом в конце 80-х.

Так, собственно, продолжается до сих пор: перечислять все хиты Бенсона и рассказывать о его успехах как гитариста, сопровождающего свои соло симпатичным выразительным скэт-пением, значит придавать статье излишнюю занудность. Зачем, — ведь достаточно прогуляться в полночь по FM-диапазону, чтобы понять все.

Увы, чтобы услышать это живьем, придется кое-что претерпеть. Сначала – огромный хвост и неумелый и долгий шмон у металлоискателей при входе в Кремль, потом – в зале, вдыхая ароматы облитых целыми кастрюлями «Фаренгейта» членов армянского землячества, которые любят мягкий фанк едва ли не больше дудука и наверняка заполнят зал своими большими, дружными, симпатичными и экстремально надушенными семьями. Но потерпеть стоит – живые выступления музыкантов такого уровня пропускают только отморозки.

Большой кремлевский дворец, 8 ноября, 19.00