Предпринятая депутатом Андреем Исаевым попытка дать окорот семейственности в органах государственной власти не была понята ни системой, ни ее оппонентами. Это не означает того, что сама по себе идея забыта на века. Она просто бережно отложена в сторону и рано или поздно будет востребована.

Безусловно, предложению депутата не хватало масштаба. Он считал, что «членом Совета федерации, депутатом Государственной думы не может быть гражданин Российской Федерации в случае близкого родства или свойства (родители, супруги, дети, братья, сестры, а также братья, сестры, родители, дети супругов и супруги детей) с другим членом Совета федерации, депутатом Государственной думы».

На первый взгляд, это было направлено против отца и сына Гудковых, явно вызывавших у депутата Исаева острую политическую, а может быть, и личную неприязнь. Однако с этим семейством справились и без «антисемейной кампании».

А в то же время предложение депутата, начни оно приниматься в первоначальном виде, могло бы обидеть многих куда более важных государственных деятелей. Никого бы ведь не обмануло то, что речь идет о Федеральном собрании. Понятно же, что опробовав меру на депутатах и сенаторах, ее бы примерили и к исполнительной власти.

Тут же ведь вспомнили бы про Виктора Христенко и Татьяну Голикову, имевших до самого последнего времени два министерства на одну семью. Или о тесных, но не кровных узах, связывавших министра обороны Анатолия Сердюкова и первого вице-премьера (а в какой-то момент даже и премьера) Виктора Зубкова. Неизбежно выволокли бы на свет переженившихся детей влиятельных фигур из путинского окружения: чтобы молодые семьи не бедствовали, им тут же подобрали хорошую работу в сфере госуправления. Из Санкт-Петербурга тут же бы напомнили про то, как здорово развивался бизнес Сергея Матвиенко, сына экс-губернатора Валентины Матвиенко. Помянули бы и Юрия Лужкова, который, если верить ему самому, только мешал богатеть Елене Батуриной. Да и дальше вниз по вертикали многие бы государственные жены и мужи сочли себя задетыми и обиженными.

Между тем проблема семейных отношений в органах власти — источник головной боли для ответственных лиц ничуть не меньший, чем, скажем, зарубежная собственность или управление бизнесом. Информация о подобных обстоятельствах появляется обычно в самый неудобный момент. И, хотя это по-прежнему отличный инструмент для решения конкретных проблем, в целом минусов куда больше, чем плюсов.

Поэтому отличным способом избавиться от неприятностей было бы принятие закона, согласно которому лицо, замещающее должность в исполнительной или законодательной власти, считается не имеющим родственников.

Это не предполагает, что у него их и правда нет, просто так будет считаться. Так же как будет считаться, что у многих из этих людей нет заграничной собственности или бизнеса в управлении.

Собственно говоря, «семейственность» станет еще одним индикатором лояльности: если ведешь себя хорошо, то система считает, что все вопросы улажены. Выход за флажки — обижаться не на кого, тут и квартирка на Лазурке найдется, и родня при ней.

Несанкционированное разглашение соответствующих сведений будет наказываться по всей строгости законов правового государства — такие поправки рано или поздно также поступят в Государственную думу. «Вы почему написали, что брат министра получил большой государственный заказ? Вы что, не знаете, что у министра не бывает родственников? Что значит «раньше были»? Не угодно ли по закону о клевете ответить?»

Зато можно представить, какой радостью станет прощание с государственной службой. Экс-государственный муж обретает не только свободу рук, но и близких людей. Легализация капиталов и родни станет заслуженным бонусом за службу вертикали и ее навершию.

Следующий этап — смена имен и упразднение биографий при занятии определенного поста. Организовать это чуть сложней, чем отменить родню, однако при некотором усилии дело пойдет как по маслу. Снижение репутационных рисков очевидно: раз по закону у министра или депутата нет биографии, значит, в ней и копаться нельзя под страхом строгого наказания.

На самом деле все это будет делаться не столько для ответственных работников, сколько для простых граждан: меньше знаний — меньше бессмысленных надежд.