Теперь, когда у нас наконец-то есть гравитационные волны (а то как мы без них жили?), а наука, как назло, еще больше всего выдумывает (чтоб только нас, обывателей, позлить или напугать), не грех вспомнить слова Станислава Лема, который писал, что от лучины до газовой лампы прошла тысяча лет, а от газовой лампы до лазера — сто.
То есть мы с вами теперь живем с ускорением. Летим в футурологические тартарары.
А так хочется никуда не бежать, жить по старинке. Сесть, так сказать, у камелька.
Поэтому забирайтесь-ка поскорей в кресло с ногами, обутыми в мягкие тапочки, закутывайтесь в уютный весенний плед, возьмите в нежно скрещенные ладошки чашку горячего какао («какавы», как вы говорите) и давайте поговорим о простом.
Простом, как дрова. Или лучина.
Поговорим о ваших изменах.
О том, как вы изменяли вашим партнерам. И необязательно физически. Может быть, просто в воображении, в голове. Но обязательно изменяли. Не отнекивайтесь! Недавно проклятой наукой это опять было доказано.
…Хелен Фишер (американский антрополог, исследователь человеческого поведения и автор методик самосовершенствования) относительно недавно провела исследование с использованием томографа, смысл которого сводился к следующему.
Она клала добровольцев, утверждавших, что они сейчас пребывают в состоянии сильной влюбленности, в глухой медицинский ящик, напичканный сложной электроникой, уходила в специальную комнатку, нажимала нежным пальчиком на кнопку переговорника и спрашивала у них, как часто они думают о том человеке, в которого влюблены.
Они — эти жертвы науки, безумцы или просто бескорыстные герои просвещения — лежали в задраенном медицинском гробу, покинутые всем белым светом, и глухо отвечали: «Весь день и всю ночь, если не сплю. Люблю!»
Я лично не переношу томографы. Я там был. Если бы меня туда опять положили, я бы сказал, что всех ненавижу. Всех, включая Хелен Фишер. А вот они — нет!
Лежат, как цуцики, шевелят пальцами ног, смотрят в стучащий с разным ритмом близкий потолок и говорят: «Весь день и всю ночь, пока не сплю». — Уверены? — спрашивает Хелен Фишер. — Абсолютно, — отвечали они.
Но Хелен Фишер не унималась.
Быстро сказка сказывается. Но не быстро томография делается.
Зашумело выезжающее устройство, вывезло добровольных Ион из брюха кита, встали они на резвые ножки, побежали в госпитальный буфет пирожки с повидлом есть. А Хелен Фишер за работу! Сверяет графики, циферки пишет. Анализ результатов проводит. И вот к каким удивительным выводам Хелен Фишер пришла.
Самое простое, что выяснилось в течение этого эксперимента, было то, что, оказывается, за любовь отвечает тот же участок мозга, который активизируется в тот момент, когда люди закидываются кокаином. Из чего мы можем сделать вывод, что любовь — зло.
(Карандышев в «Бесприданнице» убил Ларису именно в измененном состоянии мозга. Так что предлагаю его оправдать!)
Но самое интересное уточнилось позже.
Стало очевидным, что три эмоциональные формации мозга — страсть, любовь и привязанность — к сожалению, не всегда взаимосвязаны.
То есть вы можете испытывать глубокую привязанность к постоянному партнеру и одновременно при этом переживать интенсивную влюбленность в кого-то другого. Но и это еще не финал!
Испытывая глубокую привязанность к постоянному партнеру и переживая интенсивную влюбленность в кого-то другого, вы еще можете параллельно вожделеть людей, не имеющим к этим двум никакого отношения. Правда, мило?
Иными словами, мы способны любить нескольких людей одновременно. То есть вы можете лежать ночью в кровати с любимым человеком и метаться, как Анна Ахматова, бегающая то в будуар, то в молельню в известном ждановском постановлении, между глубокими чувствами к одному человеку и серьезными романтическими привязанностями к другому. Это похоже на то, как если бы в вашей голове происходило собрание, а вы бы решали, на сторону какого докладчика вам встать. Вот этот такой халёсенький, с графином. Но и второй тоже ничего. При галстуке и с красной папочкой. Где написано «Мои рацпредложения».
Можно предположить, что для своего эксперимента Хелен отобрала только сексуально озабоченных маньяков и истеричек. Но это не так! То, что мы одновременно можем спать с любимыми людьми и в этот момент представлять себе кого-то постороннего (например, Джонни Деппа), — наша каждодневная сексуальная рутина.
Иными словами, мы совсем не созданы для счастья. У нас слишком сложный для этого мозг.
После того как я об этом узнал, мне вообще расхотелось с кем бы то ни было спать.
Впрочем, никто особенно и не предлагает.
Скоты!
...Кстати, о мозге и томографе.
Я его действительно ненавижу. У меня клаустрофобия. Но два раза, когда меня туда клали по медицинским показаниям, чтоб не начать там биться, как придуманный Гоголь в гробу, я прибег к простому, как мычание, фокусу. ( А любовь — это и есть мычание.) Я представил себе лицо человека, которого тогда любил. И начал повторять (с мужественно плотно зажмуренными глазами, потому что если бы я их открыл, то уже никакая любовь мне бы не помогла): «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя».
Это был один из самых сильных эмоциональных опытов в моей жизни.
Надо просто держаться за жалкую нитку «я люблю тебя», и у тебя, возможно, будет шанс выбраться из гоголевского ада. Если он, конечно, не продлится вечно.
…Второй раз романтическая любовь мне уже не помогла. И тогда я, заключенный в эту проклятую капсулу, представил себе лицо мамы, которую реальную (не на фотографиях) вообще-то плохо помню, потому что она умерла в свои 29 лет, когда мне было всего шесть, и стал повторять про себя это бесконечное, как выкрики кукушки в подмосковном лесу, «я люблю тебя, я люблю тебя» так же отчаянно и долго, как в первый раз.
И клаустрофобический страх опять был побежден любовью. — Мимими! — скажет мой воображаемый читатель. И я его понимаю. Но я очень вам советую это хотя бы раз попробовать.
Есть ситуации, когда нас никакая любовь не спасет, и мы предадим, опустимся, уничтожим и себя, и тех, кого любили.
Но пока нас не превратили в загнанных крыс боль, унижение или страх за свою жизнь, у нас всегда есть шанс выкарабкаться по этой шаткой веревочной лестнице.
Чтобы потом — в момент секса с любимым человеком, за которого мы в любой другой ситуации готовы отдать жизнь, — представить кого-то еще.
А потом обхватить изменническими руками ее или его голову и прошептать на ухо: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю».
По-моему, это просто ужасно.
