Цивилизация
Сегодня на фестивале день Тима Бертона — режиссеру вручают почетного Золотого Льва, в связи с чем во Дворце Фестивалей показывают 3D-версию «Ночи перед Рождеством», а перед Дворцом с утра сидят девочки и морально готовятся начинать кричать. Дело в том, что на праздник приедет еще и Джонни Депп, а громче, чем при виде Брэда Питта, девочки кричат только в присутствии Джонни Деппа. Некоторые одеты в лохмотья a la Салли из «Кошмара перед Рождеством». Другие расписывают фломастерами собственные майки («Мы — фаны Тима и Джонни!») и рисуют портреты Тима Бертона на белой стенке перед Дворцом. Некоторый конфуз все же может произойти, потому что, кроме стандартных плакатов «Тим, Джонни! Мы вас любим!» и «Джонни, ты великий!», девочки раскрашивают черным и розовым надписи «Джонни, ты лучший пират!» и «Джонни, возьми нас на край света!». Хуже того, на некоторых плакатах нарисована сцена поцелуя Джека Воробья с Элизабет.
Дорогой Тим Бертон, поздравляем тебя, «Пираты Карибского моря» — твоя несомненная удача.
В конкурсной программе, между тем, наметился фаворит: по рейтингам, публикующимся в журнале CIAK, и итальянская пресса, и публика выше всего оценили французский фильм выходца из Туниса Aбделя Кешиша «Зернышко и барабулька». Чтобы название фильма не звучало по-русски, как «Вкусная нямка», можно перевести и по-другому: «Зерно и рыба». Что так, что эдак — фильм о кускусе действительно пока один из самых сильных на фестивале. Это история арабской семьи во Франции, раз в неделю собирающейся за одним большим столом есть кускус с рыбой. В фильм медленно входишь — какие-то люди, все друг на друга кричат, непонятно, кто кому кем приходится, но уже к середине этот бедлам становится твоей жизнью. Пожилой человек, потерявший работу, мечтает превратить заброшенный старый корабль в ресторан. Ресторан будет специализироваться на кускусе, а готовить кускус будет его бывшая жена. Еще у героя есть любовница, а у той — шестнадцатилетняя дочка. Еще у него есть сын, a у того — русская жена, ревнующая его к любовницам, другой сын влюблен, у дочери двухлетняя девочка никак не научится ходить на горшок — вся эта гомонящая толпа, весь этот семейный ежедневный шум не выглядит смешным или надоедливым: это просто жизнь. Она состоит из работы, семейных посиделок, походов по инстанциям. Она проходит.
Финальная часть, в которой сотня гостей ждет, когда им подадут кускус, а бадьи с зерном нигде нет, превращается в драму высочайшего накала. Такую, что даже начинаешь злиться на себя: это я, взрослый человек, сижу с выпрыгивающим от страха и жалости сердцем и жду, когда незнакомым людям принесут зерно и рыбу?
Фильм Кешиша можно воспринимать как социальное высказывание: ты, тунисец или марроканец, приехавший жить в белую буржуазную страну, можешь сколько угодно пытаться открыть ресторан на Набережной Республики, но все равно в конце концов вместо этого ляжешь и сдохнешь. Но «Зерно и рыба» хорош еще и тем, что все эти социальные и национальные определения можно не брать в расчет: ты можешь сколько угодно пытаться, но в конце концов ляжешь и сдохнешь. Зато кускус будет приготовлен, в этом можешь не сомневаться.
Такеши Миике тосклив и страшен, несмотря на изобретение жанра сукияки-вестерн (развитие темы спагетти-вестернов). «Сукияки-вестерн Джанго» — своеобразный римейк классического спагетти-вестерна «Джанго», только все герои — японцы, а начинается фильм с появления Квентина Тарантино в пончо и шляпе. Он красиво взрезает змею, достает из нее яйцо, разбивает его в плошку, а попутно убивает кучу плохих людей. Потом начинается собственно кино о противостоянии белых и красных в одной отдельно взятой деревне. Фильм настолько натужный, а шутки настолько плоские, что все это может понравиться только друзьям и родственникам Миике и Тарантино.
Правда, почти все российские критики — моральные родственники Тарантино.
Фильм Тодда Хейнса «Меня здесь нет» — переусложненное, претенциозное, эклектичное, затянутое и при всем этом близкое к гениальности произведение. Байопик о Бобе Дилане, умноженный на экранизацию «Множественных умов Билли Миллигана». Условного Боба Дилана играют шесть человек: негритенок Маркус Карл Франклин, Кристиан Бэйл, Кейт Бланшетт, Хит Леджер, Бен Уишоу и Ричард Гир. Каждый представляет какую-то сторону Боба Дилана: кто-то фолк, кто-то рок, кто-то звезду, кто-то бунтаря, причем эпизоды с разными героями сняты в принципиально разной стилистике, от документального телефильма до черно-белой психоделики. Фильм можно считать великим за одну Кейт Бланшетт, похожую то на Земфиру, то на Диану Aрбенину, то — сюрприз! — на Боба Дилана.
Хейнс всего лишь рассказывает о невозможности постичь легенду, но делает это настолько сложным способом, что форма превращается в содержание, наполняется новыми смыслами. И китч, и переусложненность, и бесконечные аллюзии и цитаты, и обнаженность режиссерских приемов становятся намеренным и последовательным высказыванием. Это трип на тему Боба Дилана — а если кто-нибудь хотел увидеть байопик о Дилане, хорошо бы помнить название фильма: его там нет. Но есть шум, ярость, время и что-то еще, то, что между строк.
