Цивилизация
Второй день съезда кинематографистов начался так же, как и первый, стилистически напоминая смесь «Дня сурка» и «Дня выборов». То есть с уже привычного выяснения, кто прав и законно ли происходящее. Снова вышел Виктор Матизен и объяснил собравшимся: «Что бы ни говорил Михалков, решает только суд. А что решит суд — это вилами на воде писано».
И снова ему возразили: «Но если съезд нелегитимный, то зачем выбирать?»
На сцену попытались позвать какого-нибудь юриста: «Приглашаем юриста. Где юрист? Нет желающих?» — чтобы добиться комментариев по вопросу законности съезда, но те затаились и выходить пока не желали, поэтому съезд продолжился голосованием за тайные выборы председателя (230 — «за», 49 «против», 6 воздержавшихся), а далее начали формировать список кандидатов. Список получился внушительный — Пореченкова там не оказалось, зато вошли Марлен Хуциев, за которого ратует большинство московских кинематографистов, Никита Михалков, Дмитрий Месхиев, Вадим Абдрашитов, Станислав Говорухин, Николай Досталь, Николай Бурляев, Владимир Митта — и это еще далеко не все.
С каждой минутой список стремительно сокращался, поскольку один за другим кандидаты брали самоотвод, называя в качестве самой распространенной причины довод, максимально точно и коротко сформулированный Абдрашитовым:
«На это нужно положить жизнь, а у меня другие планы».
Все вспоминали, что у них есть кино, семьи, дети, зато, в зависимости от лагеря, предлагали голосовать за Михалкова или Хуциева. Текущий председатель пространно заявил: «Я думаю, этот разговор мы продолжим на съезде», — не снимая свою кандидатуру, но и давая понять, что в сегодняшних выборах он участвовать не будет. Остался Марлен Хуциев, полностью осознающий нелепую ситуацию, в которую он попал, — либо подвести Союз кинематографистов и отказом сорвать выборы, либо стать единственным участником битвы за должность председателя и быть избранным, возможно, только потому, что других кандидатов попросту нет.
Поэтому Хуциев попросил присутствующих объяснить, почему его следует сделать председателем, и предоставить на то какие-нибудь рациональные причины кроме общего революционного настроя.
Михалков, между тем, снова напомнил о незаконности съезда, и на этот раз на сцену удалось вызвать официального юриста СК, который ожидаемо сообщил, что съезд нелегитимен и все его результаты будут оспорены в суде. По его словам, речь идет о нарушении закона о некоммерческих организациях, статье 29, согласно которой общее собрание имеет законодательную силу только при кворуме 50% + 1 голос.
После выступления юриста по доброй традиции проголосовали за продолжение съезда, приняв его 306 голосами «за», 30 «против» и 19 воздержавшихся.
Юрист не отступал и нанес контрольный удар, пообещав, что в случае нарушений закона со стороны СК Министерство юстиции поднимет вопрос о ликвидации союза, но его голос потонул в продолжившихся прениях.
«Мы не лилипуты, мы единомышленники», «Мы говорим о какой-то хрени», «Никита строит, но бесы ему мешают», «Вчера был какой-то паноптикум», «Где творческая жизнь?», «Не Михалков должен угрожать нам судом, а мы ему»,
— кричали со сцены до тех пор, пока Марлен Хуциев не согласился, наконец, участвовать в выборах, попросив включить в правление в качестве подспорья Дмитрия Месхиева. «Мы тут не 12, а гораздо больше рассерженных мужчин, — сказал режиссер. — Если мне доверят должность, я обещаю трудиться абсолютно честно. Не обещаю только днем и ночью — ночью я привык заниматься другими вещами». За включение Хуциева в бюллетень проголосовали 339 человек (330 — «за», 0 — «против», 9 воздержавшихся).
Перед вынесением окончательного решения кинематографисты удалились на обед.
