Цивилизация
В минувшую пятницу, отойдя всего каких-то метров сто от станции «Проспект мира», можно было увидеть непривычно длинную очередь. Спрашивать, зачем стоим, не стоило: по внешнему виду молодых людей было видно, что стоят в очереди на концерт. На ближайшей к массам афише красовались заслуженные певцы ментоловых сигарет — группа «Нэнси», однако причиной для собрания были не эти восставшие из чада 90-х мужчины. В клубе CICterna Hall в этот вечер выступал Омар Родригес-Лопес, имя которого вряд ли что-то сказало бы большинству прохожих, ибо те, кому оно что-то говорило, стоически мерзли, сжимая в коченеющих пальцах билеты и деньги.
Войдя в клуб, можно было обнаружить, что он заполнен уже больше чем наполовину, а с учетом дожидающихся входа здесь набиралось тысяча-полторы юных зрителей. Такое скопление публики на не самом афишированном в городе концерте объясняется очень просто:
каждому поколению нужны свои Фрэнк Заппа и Джимми Хендрикс.
И если за постмодернистское фиглярство первого перед нынешним поколением отвечает расчетливый безумец Майк Паттон, то за хитроумные эмоциональные гитарные запилы — именно что Омар Родригес-Лопес. Тут следует оговориться, что большую часть своей славы музыкант стяжал еще в конце прошлого столетия в составе постхардкоровой группы At The Drive-In. Коллектив появился на американской сцене, когда гранжу пришла пора знать честь, а на смену так никто и не пришел. Играли тогда еще 20-летние музыканты дикую, но любопытную смесь из скоростного хардкора, сальсы и прог-роковых премудростей.
Кроме того, именно они стали одними из родоначальников пресловутого эмо в том виде, в котором мы от него страдаем до сих пор.
Потом, уже в начале нулевых, At The Drive-In распались, и отколовшаяся половина группы в составе означенного Родригеса-Лопеса и его визгливого коллеги Седрика Бикстера-Завалы образовали группу Mars Volta. Там они продолжили заниматься тем же самым, вызывая восхищение чокнутых эстетов и повышая с каждой записью скорость игры, трудность восприятия и напор на барабанные перепонки. Ну и, наконец, помимо основной деятельности неугомонный гитарист за последние пять лет выпустил пару десятков сольных альбомов, с материалом которых и приехал ознакомить московскую публику.
Эту несколько запутанную историю гораздо более подробно можно было рассказать, пока на сцене проходил предварявший концерт конкурс гитаристов. Концерт проходил в рамках ежегодного фестиваля Jack Daniels Music, и отряженный организаторами массовик-затейник перед выходом музыкантов заставил пятерых самых смелых москвичей показать, как они умеют играть на подписанной героем вечера гитаре. Особо не мудрствуя, участники конкурса устроили состязание в духе «что — круче «Stairway to Heaven» или «Nothing Else Matters».
Напряжение нарастало, победителю по-быстрому вручили инструмент и овации, Омар Родригес и его группа наконец вышли пред ясны очи фанатов.
Исполнители подошли к выступлению деловито — с первых же минут они взяли сразу все возможные ноты, взорвали публике мозги и уши, совершенно ее обездвижив. Из колонок полилось такое звуковое торнадо, что, как под него танцевать, было не совсем понятно. Обычно прочие группы таким образом предпочитают заканчивать свои композиции, но тут рывок к эмоциональному пику произошел с первого аккорда. Самые находчивые зрители немедленно стали пытаться прыгать со сцены, но оцепеневшие товарищи порой забывали их ловить.
Омар тем временем тряс хендриксовской шевелюрой, извивался над гитарой, выдавая шизоидные соло и дирижируя безумным оркестром из двух клавишников, басиста и барабанщика. Временами из общей фриджазовой какофонии прорывались обрывки недурных блюзовых мелодий, напоминавших о героях Вудстока, но барабанное молотилово неуклонно сводило их все к тому же винегрету.
Продолжался весь этот амфетаминовый джем битых два часа.
Подсчитать количество музыкальных произведений было сложновато — все они длились минут по 15 и были довольно сильно похожи друг на друга в своем неистощимом разнообразии. Однако публика, освоившись, постепенно ожила и по краям зала слушатели пустились в пляс, чтобы окончательно лишиться сил к окончанию сета. Перед исполнением последней композиции Родригес-Лопес впервые обратил внимание на микрофон, поздоровался, представил музыкантов (на клавишах играл его родной брат) и поблагодарил за радушный прием.
После того как музыканты укротили сами себя и все-таки удалились со сцены, а шум в ушах немного утих, стало ясно, что передавать Омару эстафету Джими Хендрикса пока, пожалуй, рановато. В этой музыке слишком много напряженной суеты, чтобы она стала по-настоящему великой, а за техничной изобретательностью здесь стоят не душевные порывы, а устремления скорее спортивные. Проще говоря, в гении Омара Родригеса-Лопеса вслед за его фанатами записывать пока рановато, но в чемпионы — вполне возможно.
