Цивилизация
Фестиваль, проходящий под девизом «Меняющаяся красота», должен быть максимально разнообразным, чтобы те самые мутации красоты проявлялись поярче и западали в душу поглубже. Отсюда один шаг до эклектики – да что там лукавить, никакого одного шага, это сама эклектика и есть. Но фотографическому фестивалю она позволительна. В конце концов, лучше уж из пестрого набора выхватывать отдельные занимательные сюжеты, чем с тоской на лице углядывать концептуальную связанность десятков разрозненных экспозиций, которые все равно никогда толком друг с другом не свяжутся.
Даже в едином пространстве «Манежа» уживаются выставки с едва ли не противоположными мессиджами и эстетическими параметрами.
Не говоря уж об эпохальных разрывах во времени: между самыми свежими и самыми давними кадрами разница в возрасте – ровно столетие. Именно в начале прошлого века француз Жак-Анри Лартиг начинал свою летопись развития воздухоплавания. Героические авиаторы в скрипучих крагах и очках-консервах покоряли небо на неуклюжих «этажерках», барышни с замиранием сердца следили за воздушными парадами, публика носила на руках победителей. Иногда эта эйфория омрачалась катастрофами и гибелью пилотов (такие моменты Лартиг фиксировал с необычайной репортерской ловкостью), но ничто не могло унять стремления человечества летать выше птиц и облаков... Описывая выставку Лартига шаблонными и напыщенными фразами, мы намеренно оставляем зрителю возможность найти собственный ключ к этим весьма занимательным хроникам.
Другая хроникальная экспозиция в том же «Манеже» носит выраженный заказной характер.
Американское правительство поручило группе фотографов в конце 1930-х создать позитивный образ провинции. Дескать, фермеры из Айовы и Кентукки уже оправились от Великой депрессии и с величайшим энтузиазмом приступили к созидательному труду на благо капиталистической родины. Широко известны черно-белые кадры из этого пропагандистского эпоса, вдохновленного гением товарища Рузвельта. В рамках «Моды и стиля» показаны кадры, сделанные на передовую для той поры цветную пленку «Кодахром». Сбор персиков и прополка хлопка, перевозка урожая на сдаточный пункт, завтрак в поле и идиллический ужин в кругу семьи, рыбалка и культурный отдых на городской ярмарке – все дает понять, что жить стало лучше и веселее.
Из отечественной истории для фестивального проекта выбран отрезок, который у многих еще стоит перед глазами.
Выставка «Хулиганы 80-х» вместе с одноименным альбомом предлагает поностальгировать по типажам перестроечных лет, когда разве что слепоглухонемые не тянулись к свободе самовыражения.
Панки, хиппи, байкеры, рокеры, вольные художники и прочие неформалы красуются на фоне Москвы, Ленинграда, Свердловска и Челябинска. Найдется здесь и Сергей Курехин, и Жанна Агузарова, и Влад Монро с Александром Петлюрой, а также культовые фигуры локального масштаба вроде Димы Мертвого и Паши Автогена. Паноптикум получился на удивление занудным: довольно стандартные позы и прикиды, самодеятельный креатив, большей частью любительская съемка. Все-таки субкультуры по-настоящему притягательны лишь для своих, остальные ощущают себя в роли зевак или энтомологов.
Самой крупной манежной выставкой оказалась ретроспектива французского фэшн-фотографа Ги Бурдена, который в 70–80-е годы стал одним из пионеров эпатирующего гламура. Образчиков этого жанра здесь вдоволь.
Модели предстают то в виде жертв серийного убийцы, то в образе перверсных блудниц, то в роли суицидальных психопаток.
Ги Бурден насыщал свои кадры саспенсом и сюрреализмом, чтобы возбудить увядающую потребительскую чувственность. Реклама здесь не лобовая, но не перестает от этого быть рекламой. А для себя маэстро снимал безлюдные пейзажи на «Поляроид».
Другой «сюрреалист моды», на поколение постарше, представлен среди кучи выставок в Музее современного искусства на Петровке. Немец Ханс Форстер-Хайнцель, работавший в модной индустрии в 50–70-е годы, выглядит куда целомудреннее Ги Бурдена. И конкретнее. Если рекламирует туфельки – сразу понятно, что акцентированно. Если чулки – так чулки, зонтики – значит, зонтики. Его сюрреализм смотрится вполне прикладным, без интервенции в зрительскую подкорку. Умилительное ретро эпохи растущего европейского благосостояния и потребительского рая для миллионов.
А в Музее современного искусства на Гоголевском бульваре в рамках «Моды и стиля» предложен автономный проект «Christian Dior – 60 лет истории в фотографиях».
С той самой поры, когда после первого показа Дома Диора в 1947 году его манеру окрестили New Look, мэтр пристрастился заказывать съемки своих коллекций разным известным фотографам. Той же традиции держится и нынешний «худрук» Джон Гальяно. Контраст между сессиями прежними и нынешними может показаться разительным (чего стоит хотя бы привлечение к современным заказам брутальных китайцев вроде Ванг Кингсонга), но суть жанра едва ли изменилась радикально. Всюду нарочитое эстетство, будто бы выражающее «дух коллекции». Надо быть брюзгой, чтобы не оценить технического мастерства и изощренной фантазии диоровских фотографов, но дальше фиксации этих достоинств дело не идет. Любить заказную фэшн-фотографию означает любить жизнь с очень определенных позиций, не всем доступных. Да и не все к этим позициям стремятся.
