Цивилизация
В 2003 году актер, остроумец и писатель Стивен Фрай выбрал для своего режиссерского дебюта «Мерзкую плоть» Ивлина Во — роман о том, как богема 30-х порхала по вечеринкам, нюхала кокаин и выдумывала новые тренды и допорхала до большой войны.
До нас эта экранизация добралась только сейчас.
ХХ век – «век тревоги, неврозов и страха». Богемный молодой писатель Адам Фенвик-Саймс (Стивен Кэмпбелл Мур) возвращается из Канна в Лондон. На Лазурном берегу он написал гениальный автобиографический роман «Золотая молодежь», намереваясь получить за него много денег и жениться на милой светской барышне Нине. Однако таможня конфискует у Адама рукопись, лишая его таким образом гонорара и надежд на скорый брак. Лондон, этот светский водоворот, всячески издевается над Адамом, то предлагая ему деньги буквально ни за что, то снова лишая его средств. Адам и Нина становятся светскими репортерами, пробуя свои силы в создании несуществующих богемных персонажей и изобретении модных трендов, а вокруг них пляшет и дает повод для газетных сплетен «золотая молодежь» 30-х.
Гламурная и бесшабашная «тоскующая лень» — объект насмешек писателя; от Фрая в фильме – неожиданный дидактический пафос, смешной и страшный, как закадровый монолог самого Ивлина Во.
Фрай монтирует буйную, но скучную вечеринку с обличительным закадровым репортерским враньем, обвиняющим участников праздника во всех смертных грехах. «Они кружатся все быстрее и с каждым кругом испытывают к себе все больше отвращения», — да нет же, отвращение к героям испытывает только Ивлин Во. Режиссер относится к своим персонажам с нежностью и умилением, как к нашкодившим детям. Он гениально подбирает актеров – что молодых, вроде тогда еще нигде не засветившегося Джеймса Макавоя или чудесной Фенеллы Вулгар, что старую гвардию, вроде Джима Бродбента и Питера О'Тула.
Он прерывает повествование вспышками фотоаппаратов, радуется всему, что происходит, а потом, от полноты чувств, переписывает финал «Мерзкой плоти».
У Ивлина Во последняя глава называлась «Счастливый конец», и там была война. Фрай предлагает своим героям настоящий киношный хеппи-энд. И тут становится окончательно ясно, насколько разные герои у писателя и у режиссера. Да и словосочетание «мерзкая плоть» хлеще, чем «золотая молодежь». Во говорил о плоти и слове: плоть занималась одним – танцами, гонками, войной, – а молва рассказывала другое. Фрая больше интересуют чувства.
Во прослеживал историю одного долга: деньги пришли – деньги ушли – счастливый конец, деньги вернулись. Трогательный Фрай всегда помнит, зачем нужны были эти деньги: я богат, теперь мы можем пожениться – я все потерял, свадьбы не будет – деньги вернулись – и вот теперь настоящий счастливый конец.
Ирония и ум Фрая преломляют сарказм и горечь Ивлина Во, и в результате сатира превращается в ностальгическую усмешку.
Кажется, этот нежный взгляд обусловлен не только тем, что Фрай и сам когда-то плясал до утра, объявляя во всеуслышание: «Ах, какая скука!». Во пишет о «цвете нашей молодежи» из 1929 года, предрекая молодым беззаботным скорую войну: огромное пространство развороченной мокрой земли станет заслуженным финалом их бессмысленной жизни. Фрай снимает свой фильм, уже зная, что война была, непридуманная война, — и, воля ваша, такого не пожелаешь никому. «Цвет нашей молодежи» заслуживал войны придуманной, но не настоящей.
