Цивилизация
Этот спектакль, представляющий собой смесь брейк-данса, хип-хопа и акробатики, приправленную мультимедийными технологиями, обозначен в программке как «хореографическая пьеса для 9 танцовщиков и 7 певцов-музыкантов». Авторы «Орфея» не склонны рассказывать историю по минутам. Честно говоря, те, кто не знаком с «Метаморфозами» Овидия или пересказом мифа о двух влюбленных в популярном сборнике Куна,
вообще не поймут, в чем суть: и орфеев, и эвридик тут пруд пруди.
Постановщики распределяют сюжет среди нескольких человек: тут есть хип-хоперы и брейк-дансеры, балерина из классики, человек на костылях, африканские шаманы и виртуозный акробат на ходулях, головой достающий почти до потолка. На сцене сидит виолончелист (он же певец), который наигрывает что-то возвышенное (использована музыка старинных опер — «Орфей» Монтеверди и «Орфей и Эвридика» Глюка). К музыканту периодически присоединяются товарищи по ремеслу — исполнитель на средневековом струнном инструменте, неплохое сопрано и отличный контр-тенор — он поет сладко-сладко, как положено Орфею. Это ипостаси героя в профессии музыканта. Еще одна его инкарнация возникнет на экране: это изувеченный одноногий танцовщик, который бродит по Парижу возле лавок букинистов и покупает книгу об Орфее. Прочтя пару строк, инвалид засыпает где-то около Нового моста и видит сон по мотивам прочитанного, в котором сам участвует. А во сне, понятно, ни порядка, ни логики: все мешается в кучу.
Настает сюрреалистическая фантасмагория. Чернокожие Орфеи играют в древность, подражая орфическим мистериям броской тряской и горловыми завываниями.
Танцоры обоих полов крутятся на голове и рвут конечности в ужимках. Юноша на костылях ловко танцует вместе с кульбитами человека на ходулях: если не работают ноги, не надо впадать в безнадегу, ведь можно ходить на руках.
Орфей с виолончелью запевает не обозначенную в программке песенку о крошке Цахесе из оперы Оффенбаха «Сказки Гофмана». За кадром возникают отнюдь не ласкающая ухо музыка Филиппа Гласа и женский голос, по-французски читающий скучнейшую лекцию на тему заглавного мифа.
Что в это время творится на экране, установленном на заднике, словами не передать. Во-первых, на улицах Парижа обнаруживается целый зоопарк: пока Орфей пел, вокруг него собиралась живность, от льва до ягненка, и смирно слушала божественные звуки. Идет игра масштабами: видеодвойники актеров — то великаны, то карлики. Лица людей расплываются в звериные и птичьи морды: история Орфея в версии Монтальво — Эрвье использует хтонические мотивы его мифа.
Представленный парижскими постановщиками веселый поток сознания на самом деле имеет четкий социально-экологический пафос, какому позавидовал бы телеканал National Geographic. Спектакль напоминает, что человек не хозяин природы, а ее близкий родственник. Сцена растерзания Орфея вакханками тоже отдана видео: оскаленные женские пасти крупным планом, взмахи острых серпов, брызги крови… Как только одноногий танцор на экране проснется, вытряхнет этот кошмар из своей головы и пойдет восвояси, все живые персонажи на сцене улыбнутся до ушей и сольются в финальном танце толерантности и внимания к социальным, этническим и физическим меньшинствам.
В конце ХХ века Москва видела спектакль Монтальво — Эрвье «Парадиз» — мультимедийную историю, в основе которой был сюжет о поэте: тот, будучи узником концлагеря, гадал собратьям по несчастью по рукам, и всем предсказывал скорое счастье. Уже тогда соавторы поразили непривычным в современном искусстве свойством — умением радоваться жизни. У них не бывает чернухи и унылого стеба над перманентно дырявым бытием. Идет сплошной позитив в игровой форме под девизом «вы будете в раю, если сами не превратите свою жизнь в ад». «Орфей» — еще одна история о счастье и сказка для взрослых, рассказанная в состоянии эйфории. Для ее достижения не нужны искусственные стимуляторы.
Достаточно проникнуться идеей, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Учитесь испытывать положительные эмоции, даже если жизнь в чем-то обделила.
Актуальное, надо сказать, напоминание в эпоху психоаналитиков и антидепрессантов.
