Цивилизация
Аукционные торги в разделе «Импрессионисты и искусство ХХ века» традиционно привлекают повышенное внимание публики, поскольку этот сектор антикварного рынка наиболее богат на рекорды. Именно к такой категории принадлежали три предыдущих лота, становившиеся чемпионами продаж, — две картины Пабло Пикассо и скульптура Альберто Джакометти. До сего дня первенство принадлежало полотну «Обнаженная на фоне бюста и зеленых листьев» кисти Пикассо: два года назад за него на нью-йоркском аукционе Christie's отдали $106,5 млн. Правда, из неофициальных источников можно почерпнуть куда более внушительные цифры. Например, несколько месяцев назад сообщалось, что
королевская династия Катара приобрела у греческого миллиардера Георгия Эмбирикоса картину Поля Сезанна «Игроки в карты» за $250 млн.
Однако подобные непубличные сделки остаются за рамками официальной статистики, она учитывает лишь результаты открытых аукционов.
Накануне нынешних нью-йоркских торгов Sotheby's наблюдался особый ажиотаж. Внимание было приковано к лоту № 20 — под этим номером значилась картина «Крик» знаменитого норвежского экспрессиониста Эдварда Мунка. В каталоге аукциона не публиковался эстимейт (предварительная оценка) этого лота. Из уст некоторых экспертов доносилась цифра в $80 млн, но было заранее понятно, что итоговый результат окажется выше.
Ждали рекорда — и он случился. Один из участников торгов на правах анонимности приобрел «Крик» за $119,992 млн, обновив прежнее абсолютное достижение.
Ценовой рекорд выглядит предсказуемым, поскольку речь идет о едва ли не самом популярном и узнаваемом изображении в истории западного модернизма. Представленный на нынешнем аукционе «Крик» — одна из четырех версий знаменитой композиции. Три других хранятся сейчас в государственных музеях Норвегии: одна в Национальной галерее, еще две в персональном музее художника в Осло (стоит добавить, что из обоих музеев варианты «Крика» были украдены, но в итоге вернулись на место). Пастельный вариант 1895 года оставался единственным, принадлежащим частным владельцам. Он был создан автором для немецкого кофейного магната Артура фон Франке — возможно, по заказу; позднее несколько раз переходил из рук в руки, но хроника этих перемещений тщательно отслежена, провенанс ни у кого не вызывает сомнений.
На нынешние торги это произведение выставил норвежский бизнесмен Петер Ольсен, чей отец, Томас Ольсен, дружил с престарелым Мунком и коллекционировал его работы.
На вырученные деньги бывший владелец картины намеревается открыть музей Эдварда Мунка на своей ферме «Рамме-Гаард» в Хвитстене: в этих местах художник часто бывал и работал.
Несмотря на хрестоматийную популярность «Крика», символический смысл произведения не так уж и очевиден. Известно, что автор изначально хотел включить его в эпическую серию под названием «Фриз жизни», которую сам Мунк именовал «поэмой о жизни, любви и смерти». Именно «любовный» цикл эта композиция вроде бы и призвана была замыкать. Если «Голос» выражал привлекательность любовного чувства, «Поцелуй» служил аллегорией плотских удовольствий, «Вампир» подразумевал боль, «Мадонна» символизировала загадку эротики, а «Пепел» — ощущение вины, то «Крик» довольно логично мог быть трактован как визуальный образ отчаяния, рожденного неразделенной страстью.
Однако художник вскоре отказался от такой расшифровки, видимо, почувствовав, что изображение не укладывается в отведенные ему символические рамки. Показательно, что на аутентичной раме, обрамляющей нынешний топ-лот, рукой Мунка начертан верлибр собственного сочинения, совершенно иначе объясняющий сюжет.
Автор описывает, как во время прогулки с двумя друзьями по окрестностям Осло-фьорда он вдруг ощутил «легкий приступ меланхолии», переходящий в ужас, и, отстав от спутников, «услышал мощный Крик Природы».
Не зов, а именно крик, даже вопль: персонаж, прототипом которого Мунк объявил самого себя, испытал острый диссонанс между цивилизованностью и естеством. Не удивительно, что так называемый язык природы вдруг отозвался в его голове хаотичным, нарастающим шумом, вытесняющим из сознания привычные клише. Как видите, тут уже дело философски более серьезное, чем страдания из-за неразделенной любви. От этой, по сути, экспрессионистской концепции отталкивались позднее почти все последователи и исследователи творчества Мунка. В любом случае нет сомнений, что художник стремился к анализу души современного ему, то есть «безбожного», человека на основании собственного психологического опыта.
