Цивилизация
Фильм начинается со сцены расстрела царской семьи (в роли императора — Владимир Машков, в роли его 36-летней супруги — Фанни Ардан), снятой мимоходом и протокольно, в нарушение всех правил биографических драм. После этой расправы с каноном становится ясно: картина не из простых.
Так и есть: уже в следующем эпизоде старец Григорий Распутин (Жерар Депардье) проповедует с крыльца сибирской избы так страстно, как будто пародирует безумного короля из невероятно похожей сцены «Властелина колец».
Российская история на глазах зрителей превращается в фэнтези — с чудесными исцелениями, бессмертным бородатым магом, распахивающим глаза на дне Невы, и черными бесовскими тенями, пляшущими вокруг священной монархии.
Распутин в этой истории — Гендальф, пустившийся из Сибири в Санкт-Петербург, чтобы излечить царевича от гемофилии и спасти державу. Из Тобольска в столицу он почему-то едет по берегу Байкала, но географические и исторические ошибки здесь только подчеркивают масштаб замысла:
Россия в фильме превращается в совершенно толкиеновскую вселенную, где идет битва добра и зла.
Цель старца — сперва отговорить царя от участия в Первой мировой, а затем — убедить заключить сепаратный мир с Германией. Круг врагов во французском фильме 2011 года определен так, словно Депардье уже тогда связывал свое будущее с Мордовией и Чечней. Заговор против Распутина организовывают агенты британской разведки. Исполнители из клана Юсуповых (Филипп Янковский и Данила Козловский) — гомосексуалисты и трансвеститы. В конспирации также замешан депутат-черносотенец Пуришкевич. Подыгрывает им либеральная пресса, хорошо осведомленная о двусмысленных отношениях Распутина с императрицей и происходящих в его резиденции оргиях. Зато на стороне святого грешника — герои Ксении Раппопорт, Константина Хабенского, Анны Михалковой и Юлии Снигирь.
С кем тут Бог, решительно непонятно. Похоже, вообще ни с кем.
Депардье, недолго погостив в Саранске и Грозном, видимо, все понял про загадочную русскую душу и перебрался в Бельгию. Его погружение в образ Распутина, похоже, носило такой же экспресс-характер. Изобразить сибирского старца инфернальным ему не удается. Комическим — тоже, хотя из одной только истории его убийства мог бы получиться образцовый выпуск «Монти Пайтона».
Даже русским духом от героя не пахнет: он в фильме одинаково страшно далек и от народа, и от его властелинов.
Больше всего «Распутин» похож на экзотический и дорогостоящий сеанс психоанализа, устроенный телережиссером Жозе Дайан для ее любимого артиста. Депардье уже играл у Дайан и Монте-Кристо, и Бальзака, и Жана Вальжана (в российском прокате фильм подписан Ираклием Квирикадзе — ветераном грузинской режиссуры и сценарного дела, написавшим «Андерсена» Эльдара Рязанова и «Лунного папу» Бахтиера Худойназарова).
Теперь вот под видом Распутина француз пересказывает собственную биографию: был, мол, дар, да бес попутал.
С России, щедрой души, от этого не убудет. К тому же и ей от хлебосольного Жерара перепало: Владимиру Машкову дали возможность облагородить образ Николая II, и он ею ответственно воспользовался. Царя в последнее время принято изображать человеком безвольным и даже высмеивать — например, за то, что он, совсем как нынешний премьер-министр, педантично вел дневник о своих прогулках и чаепитиях. Машков возвращает императору человеческое достоинство и делает его не заложником своих слабостей, а героем античной трагедии. Своеобразный подарок на 400-летие дома Романовых.
Любопытно, что тому же Машкову на днях предстоит играть Распутина в сериале канала «Россия 2». Если и в отечественной постановке будет такое же развесистое фэнтези, то все пропало. В самом деле, от мультфильма «Анастасия» до всенародной анестезии — рукой подать.
