Цивилизация
Когда-то фотограф Эллиотт Эрвитт снимал Че Гевару и папу римского Иоанна Павла II, голливудских кинозвезд 1950-х и Ричарда Никсона, тыкающего пальцем в лацкан пиджака Никиты Хрущева на выставке 1959 года в Москве. Но вскоре знаменитости наскучили ему, уступив место занимательным сценкам из частной жизни и, как ни странно, собакам, увлечение которыми разрослось до четырех книг лохматых портретов: в 1974-м вышла первая, «Сукин сын», в 2008-м — последняя, «Собаки Эллиотта Эрвитта».
Трижды президент легендарного фотоагентства Magnum Эрвитт активно презирает цифру и фотошоп, принципиально снимает только на пленку и называет себя фотографом-любителем, то есть фотографирует исключительно по любви, а не по принуждению.
Правда, «Великое шотландское приключение» все же было сделано по заданию куратора проекта The Macallan Masters of Photography, в рамках которого уже проходили выставки Джона Ранкина, Альберта Уотсона и Энни Лейбовиц.
На выставке Эрвитта в МАММ нет его знаменитых умывальников для белых и черных людей в американском общественном туалете (White/Colored), рыдающей на похоронах мужа Жаклин Кеннеди и «Поцелуя в зеркале заднего вида». Зато собаки повсюду: вот бородатый колли Мисти бежит по черному вулканическому песку за летающим диском. Рядом он же присматривает за фермерскими стадами на острове Скай. Даже на портрете Чарльза Спенса в личном поместье хозяин расположился рядом со сворой собак двенадцати шотландских пород.
«Великое шотландское путешествие» — это 58 небольших черно-белых фотографий, содержание которых, впрочем, не исчерпывается емкой формулой «виски, волынка, мужчины в юбках».
К ним вполне можно отнести определение английского новеллиста Уилфреда Шида, назвавшего работы Эрвитта умными, но без раздумывания. Всего фотограф провел в Шотландии около месяца: девять дней в Глазго и Эдинбурге в июне 2011 года, неделю в портовом городке Инвернессе в августе и две с половиной недели на островах в сентябре 2012 года.
Шотландия Эрвитта — это не абстрактное прекрасное далеко, а россыпь подробностей, каждая из которых была бережно подобрана стариком с фотоаппаратом.
Спрятавшись за этой маской, Эрвитт бродит то там, то тут, заглядывает в замочные скважины и снимает все, что ему заблагорассудится: то зазевавшихся обывателей на блошином рынке Баррас, то футбольных фанатов, чинно распивающих пиво в пабе, то стада вольно пасущихся овец. Чтобы сделать хороший снимок, «нужно найти что-нибудь интересное в самом обычном месте», считает он.
Торчащий мрачной глыбой замок Дун, ряженые волынщики и фермерские угодья на Оркнейских островах, на которых жили ведьмы из шекспировского «Макбета», — в этих пейзажах Эрвитт находит «внутреннюю тишину», о которой говорил фотохудожник Анри Картье-Брессон, то единственное, что наделяет изображение жизнью. Похожим образом он одушевляет и кочующие из альбома в альбом однотипные туристические образы: памятник премьер-министру Великобритании Уильяму Гладстону с чайкой на голове, виды мутного озера Лох-Шил и путешествующий по горной Шотландии паровоз «Якобит».
Но не следует в этих снимках искать ничего вечного и всеобъемлющего. Эрвитт, распрощавшись с эстетством, вслед за Бальзаком пишет свою «Человеческую комедию», которой чужды метафизические категории.
Например, решив однажды поиздеваться над миром искусства, Эрвитт создал себе альтер эго — Андре С. Солидора, крайне претенциозного типа с амбициями выдающегося творца. В его «работах» он глумился над арт-мейнстримом и концептуальной фотографией: нарочито гламурно снимал пышногрудых дам в помпезных интерьерах, вставлял рыбьим головам сигары в пасть, снимал преувеличенно крупным планом поникшие растения. Позже за «творчество» Солидора фотограф получил прозвище Саша Барон Коэн от фотографии.
Его отчаянно несимпатичные молодожены в традиционных костюмах, позирующие на фоне мраморной Евы, и вышагивающие на параде волынщики смешны. Не будучи классическими образцами, как, например, фоторепортаж со съемок «Неприкаянных» с Мэрилин Монро, они тем не менее являются самыми простыми формами, с помощью которых можно понять фирменный стиль Эрвитта, спонтанный и в хорошем смысле непродуманный, не терпящий постановочных кадров и ложной многозначительности.
