Цивилизация
Можно не сомневаться, что партия Ананд — Крамник, будь она сыграна в XIX веке, вызвала бы настоящую бурю в шахматном мире. Еще бы, какой захватывающий сюжет: вначале белые жертвуют пешку, оставляя собственного короля в центре, и начинают окольными путями подбираться к неприятельскому монарху. Черные же, забыв о развитии, прыгают по доске двумя фигурами, потом отправляют своего ферзя строить козни в тылу врага, прекрасно отдавая себе отчет в том, что сильнейшая фигура может назад и не вернуться.
Белые парируют нехитрые угрозы и готовятся нанести разящий удар, но тут черные отдают коня за два шаха, заставляя белого короля покинуть уютный домик и выйти в центр навстречу всем ветрам. Следует легкий укол, и — неожиданный хеппи-энд: ничья вечным шахом!
Легко представить, как могучий Вильгельм Стейниц публикует глубокий анализ в своей шахматной колонке, которую ведет в главном спортивном журнале Англии The Field», и убедительно доказывает, что белый король, будь он посмелее, сумел бы сам себя защитить.
А через пару месяцев в «Шахматном листке» ему возразил бы въедливый Михаил Чигорин, и в конце нескольких страниц, густо усеянных вариантами, последовал бы неопровержимый вывод: динамики черных фигур более чем достаточно для равенства.
Европейские журналы перепечатали бы самые красивые варианты, добавив свои пять копеек (пять пфеннигов, пять шиллингов), и дискуссия продолжалась бы еще несколько лет, то затихая, то снова разгораясь.
В наши дни у гроссмейстеров примерно одинаковые компьютеры, оснащенные одними и теми же программами. Даже в самой сложной миттельшпильной позиции до истины можно докопаться за несколько дней. Владимир Крамник, правда, не признался на пресс-конференции, как глубоко простирался его домашний анализ (мол, партия имеет большое теоретическое значение, и он не станет раскрывать свои карты), но большинство экспертов предположили, что все тридцать ходов российский экс-чемпион предусмотрел заранее.
Партия продолжалась всего полтора часа, а потом еще примерно полчаса гроссмейстеры отдали беседе с журналистами. Владимир пребывал в добром расположении духа, часто шутил, подробно отвечал на любые, даже замысловатые, вопросы. Например:
— Кто бы победил: нынешний Крамник или Крамник времен своего чемпионства? (Россиянин владел короной с 2000 по 2007 год. — «RusTopNews.Ru».)
— Я бы предложил ничью! — и под дружный хохот журналистов добавил: — И думаю, что я бы согласился!
Понятно, что и Виши Ананд не выглядел удрученным. Пока турнир складывается для него великолепно: две победы в четырех партиях, ни одной плохой позиции. Ну, превзошел его соперник в домашнем анализе — что ж, бывает. Сегодня ты, завтра я.
Еще одна острая дебютная дуэль, переросшая в дуэль психологическую, разгорелась в партии Аронян — Свидлер. Чемпион России избрал свою любимую защиту Грюнфельда и на 21-м ходу применил важную теоретическую новинку.
Левон Аронян надолго задумался, очевидно, пытаясь вспомнить: анализировал он это продолжение или нет, и если да, то как тут надо играть? Или анализировал что-то похожее, но не то?
Огромный объем информации удержать в голове очень трудно; порой гроссмейстер твердо уверен, что воспроизводит домашний вариант, а после партии заглядывает в свой компьютер и удивляется…
Аронян отреагировал на новую идею Свидлера самым принципиальным образом — пожертвовал фигуру, выгнав черного короля в центр. «Момент истины» наступил на 27-м ходу, когда черные могли вернуть лишний материал, форсируя переход практически в ничейное окончание.
Тут уже Петр надолго задумался, а гроссмейстер Михаил Красенков, комментировавший партию в режиме реального времени на популярном сайте www.chesspro.ru, написал: «Петр эту возможность, наверное, видит, но все же думает. Психология! Жалко отдавать назад фигуру... Хотя все вроде бы, конечно, включая Петра, прекрасно знают, что лучшая реакция на позиционную жертву — возвращение материала в выгодный момент... Только порой кажется, что момент недостаточно выгоден, а лучший потом уже и не предоставляется».
Михаил как в воду глядел, «расписал» сценарий поединка вплоть до самого конца! Через ход Свидлер не захотел расставаться с качеством, а через семь позиция белых с двумя связанными проходными пешками, при поддержке ладей перешедшими границу, стала настолько грозной, что петербуржец предпочел отдать коня, лишь бы вынудить размен ферзей.
Но эта вариация, как и предсказал Красенков, оказалась гораздо хуже: Левон Аронян уверенно реализовал перевес в эндшпиле и поменялся со Свидлером местами в турнирной таблице.
На пресс-конференции Петр Свидлер, вернувшись к ключевому моменту партии, признал, что ему следовало сразу вернуть фигуру и «как-нибудь да сделать ничью». Свое решение он объяснил так:
«Я очень долго думал над этой возможностью, но в конце концов решил, что... «трус не играет в хоккей»! Все-таки у черных лишняя фигура, и они явно форсированно не проигрывают. Не раз по ходу партии пожалел об этом решении».
Трудно не согласиться с выводом Михаила Красенкова: «История стара как мир: черные пожалели приобретенный (собственно, пожертвованный им) материал, потом, поняв свою ошибку, запаниковали и отдали его в гораздо худшей редакции. Удержать худший эндшпиль им не удалось».
Поменялись местами в турнирной таблице и Шахрияр Мамедьров с Дмитрием Андрейкиным: азербайджанский гроссмейстер ушел с последнего места, а российский, проиграв в личной встрече, туда опустился. Партия получилась очень острой, эффектной и, понятное дело, далеко не безошибочной. Оба стремились к победе, чаша весов качалась из стороны в сторону, но в конце удача улыбнулась Шаху.
Наименее содержательной получилась партия Карякин — Топалов. Российский гроссмейстер чуть ли не впервые в жизни открыл игру ходом с2-с4, заставив соперника уже на первом ходу погрузиться в раздумья.
Веселин все-таки рискнул пойти по самому принципиальному пути и не прогадал: никакой не то что дебютной бомбы, но даже увесистого «камня за пазухой» у Сергея не оказалось. Постепенно уже черные стали играть на перехват, обменяли две ладьи на ферзя и пешку, но за рамки равенства позиция так и не вышла.
Другие новости, материалы и статистику можно посмотреть на странице шахмат.
